
Alexander Zverev защищается в гражданском процессе о домашнем насилии
Адвокаты первой ракетки мира Alexander Zverev заявили, что он намерен активно защищаться в гражданском процессе, где его обвиняют в искажении итогов дела о домашнем насилии.
Иск подала его бывшая партнерша Brenda Patea, мать их общей дочери. Она требует компенсации и судебного запрета на подобные высказывания в будущем.
Как все начиналось
В октябре 2023 года суд в Германии вынес в отношении Zverev так называемый штрафной приказ по делу о причинении телесных повреждений Patea. Теннисист с самого начала отрицал обвинения и оспорил приказ, добившись открытого процесса в берлинском суде.
В июне 2024 года, когда слушания уже шли публично, суд неожиданно прекратил производство.
«Это решение не является приговором и не является решением о виновности или невиновности», — сообщили судьи в комментарии для BBC. Ключевым фактором стало то, что свидетельница — Patea — выразила желание прекратить процесс. Zverev согласился.
Суд также подтвердил, что между сторонами было заключено отдельное мировое соглашение.
Интервью после триумфа и новый иск
Спустя несколько месяцев история вернулась в плоскость гражданского права. В сентябре, как первым сообщил портал Bounces, представители Patea подали в берлинский суд иск, связанный с интервью Zverev французской газете L’Équipe.
Беседа вышла на следующий день после того, как немец выиграл свой первый титул на турнире Большого шлема на Roland Garros. В иске утверждается, что L’Équipe приписала Zverev фразу: «моя невиновность была доказана».
Теперь гражданский иск требует, чтобы суд под угрозой штрафа до 250 000 евро запретил теннисисту повторять подобные заявления. Кроме того, Patea добивается компенсации за ущерб, который, по ее мнению, нанесли ей эти слова.
Адвокат Patea, Michael Scheele, в комментарии BBC Sport подчеркивает: его клиент не получила от соглашения личной выгоды.
По словам Scheele, Zverev не был признан виновным, но и не был оправдан, а в подписанном соглашении он обязался больше не говорить публично об этом деле. Вместо этого, утверждает юрист, теннисист стал заявлять, что его невиновность «доказана», что, по мнению стороны истца, не соответствует действительности.
Scheele добавил, что Patea, работающая контент-криэйтором и инфлюенсером, не просила денег для себя в рамках первоначального соглашения: по его словам, платеж касался только дочери, а сама она «ничего не получила». Отсюда — особая чувствительность к обвинениям в том, что она якобы пыталась заработать на этой истории.
Позиция Zverev и его защиты
Интересы теннисиста представляет берлинская юридическая фирма Schertz Bergmann. Там заявили: их клиент будет отстаивать свою позицию в суде.
Защита настаивает, что даже если высказывание, приписываемое Zverev, действительно прозвучало в той форме, как указано в иске, оно подпадает под допустимое выражение личного мнения, защищенное статьей 5(1) Основного закона Германии.
По версии адвокатов, Zverev всего лишь сформулировал свою убежденность в том, что сделал все возможное, чтобы опровергнуть обвинения, и что исход уголовного производства подтвердил его невиновность. На такую оценку, подчеркивают юристы, он имеет полное право.
Защита напоминает: уголовное дело было прекращено без установления виновности, а презумпция невиновности остается в силе.
Слова после Парижа
Хронология дела тесно переплетается с лучшим отрезком карьеры Zverev. Вне суда соглашение в Берлине было достигнуто в июне 2024 года — в тот же день, когда он впервые в карьере вышел в финал French Open.
На пресс‑конференции после одного из матчей его спросили, не жалеет ли он о том, что отказался от шанса полностью «очистить имя» в суде.
Ответ был резким. Zverev заявил, что прекращение дела и есть, по его мнению, эквивалент невиновности: если бы он был виновен, дело бы не закрыли. Он добавил, что считает тему исчерпанной и не желает больше слышать вопросов об этом — «для всех».
Теперь же его слова сами по себе становятся предметом разбирательства. И если на корте Zverev уже добрался до вершины рейтинга и взял первый «Шлем», то в берлинском суде его ждет еще одна партия — на этот раз за то, как именно он имеет право говорить о своей прошлой уголовной истории.
