Чемпионат мира в Лос-Анджелесе: американские реалии футбольного турнира

Привет из Лос-Анджелеса — с побережья, где чемпионат мира живёт по своим, очень американским законам.

Двадцать лет я не оказывался в стране-хозяйке большого турнира, если не считать Англию. Тогда, в 2006‑м, всё выглядело иначе: машина, бесконечные автобаны Германии, рядом Ян, Мэтт и Оли, и главный вопрос дня — когда тебе снова сунут в руки очередной литровый бокал. Танцы с болельщиками Тринидада и Тобаго, счастливая случайность, что не достались билеты на Brazil – Australia, потому что похмелье и солнце — не совместимы.

Сейчас всё по-другому. Работа диктует маршрут и ритм. Но вопросы из дома — те же: «Ну что там, в Штатах уже началась лихорадка чемпионата мира?» И тут вспоминается местное телевидение, гуляющее по центру Кембриджа накануне четвертьфинала Кубка Англии против Crystal Palace в 1990‑м. Камера, микрофон, ожидание эмоций — и в ответ милые респектабельные люди, которые даже не в курсе, что в Кембридже вообще есть футбольный клуб.

Похожая сцена — каждый раз, когда Ashes приезжает в Мельбурн. «Как там атмосфера, Макс?» — спрашивают. А ты честно отвечаешь: «Если откровенно, я в основном дома, с двумя детьми младше пяти, которые не в курсе, что у Bazball есть недостатки. Я на четвереньках, с влажной салфеткой, собираю рис по кухне». И вот на этом месте — отдельный поклон партнёрам журналистов, игроков, официальных лиц, которые остались дома и тянут быт и детей, пока мы разъезжаем по Северной Америке. Им — огромный должок. Если мой 18‑месячный сын Вилли Рашден когда-нибудь прочитает это: именно сейчас было очень не время подхватывать «руки, ноги и рот».

Америка, возможно, самая наглядная иллюстрация к слову «необъятная». Лос-Анджелес просто не заканчивается. Я решил доехать на LimeGlide (это такой велосипед без педалей) из West Hollywood до Santa Monica и внезапно оказался в зоне, где ездить на нём нельзя, на многополосной трассе. Ещё минуту назад ветер в лицо, солнце, полное ощущение курорта. Через пару перекрёстков — ты тащишь тяжёлую железяку через живую изгородь посреди нигде.

Перерывы между матчами — час. Этого хватает только на маленький круг вокруг нашего временного мира: Trader Joe’s, кафе напротив и бассейн отеля, где инфлюенсеры с идеальными прессами обсуждают новый TikTok‑сериал и выясняют, кто попал в список гостей на открытие клуба Nylon. Но футбол — рядом. В барах West Hollywood крутят матчи, мелькают футболки сборной США, иногда кто-то бросает в сторону проходящего боснийского болельщика короткое: «Good luck later».

Первые дни, если честно, больше были про баскетбол. Ты или становишься фанатом Knicks, или Spurs — просто потому что иначе нельзя. Я выбрал Spurs — естественный выбор, казалось. А потом наблюдал, как они теряют крупнейшее преимущество в истории финалов NBA (или что-то в этом духе). В общем, всё логично.

Один из самых ярких моментов поездки — речь слушателя Guardian Football Weekly и по совместительству мэра Нью-Йорка Zohran Mamdani на параде Knicks. Он перечислял имена баскетболистов, которых я никогда не слышал, а волосы на затылке вставали дыбом. Иногда спорт работает именно так: ты не знаешь всех героев, но чувствуешь масштаб.

Но главный нерв турнира — реакция американских фанатов после победы над Парагваем. Не туристов, не случайных зрителей, а тех, кто годами живёт этим видом спорта здесь, в стране, где футбол — далеко не первый по рейтингу. Людей, которые вкладывают силы в его развитие и просто хотят, чтобы игра наконец заняла своё место рядом с гигантами местного спорта.

Если Англия выиграет чемпионат мира или вылетит в 1/16 финала, популярность футбола дома от этого не рухнет и не взлетит. Игра там уже в крови. А вот для США и Австралии ставка выше. Четвертьфинал или лучше — и футбол получает тот толчок, который делает его «серьёзным делом» в глазах страны. Давление, которое игрокам, по идее, не нужно. Но оно есть, и никуда от него не деться.

Кадры из Fed Square в моей приёмной Мельбурне — самое близкое к тому, чтобы заплакать, что со мной случалось здесь. Nestory Irankunda, беженец, делает приём, бьёт и забивает. Красота в чистом виде. В эпоху, когда по миру растут популизм и национализм, есть особая сила в том, что человек из семьи, бежавшей от конфликта, выходит и забивает за Австралию — страну, построенную на иммиграции. Как и США.

Я обожал реакцию Connor Metcalfe, который пересматривал свой гол в микст-зоне и был настолько австралийцем, насколько это вообще возможно: «Far out, that was far out, that was ick!» — или что-то очень близкое к этому. Почему я открыто люблю Socceroos, при этом не испытывая ничего подобного к сборной Австралии по крикету, — вопрос без ответа. Но факт остаётся фактом.

Дистанция от Англии пошла на пользу. Здесь не нужно слушать, как пожилые эксперты спорят, будет ли Thomas Tuchel петь гимн. Готов поспорить, королю Чарльзу на это всё равно. И правда, какая разница? Сборная Англии сейчас хороша. И — что важнее — интересна. У Harry Kane вокруг есть скорость. Noni Madueke улыбается. Elliot Anderson занимает правильные зоны. Djed Spence вдруг выглядит быстрее Road Runner. Есть надежда. Но это не та старая, липкая надежда на страхе, к которой мы привыкли. Пока что.

Большая часть моего быта здесь — это жизнь с другом и соведущим Barry Glendenning и бесконечный просмотр Fox Sports. Главный сюжет — кто кого переживёт: Zlatan Ibrahimovic в студии рядом с Alexi Lalas или Баз рядом с Барри.

Американское освещение турнира, если отбросить снобизм, вполне достойное. Есть, конечно, базовые объяснения «что такое soccer», но BBC и ITV делают то же самое. Матч сборной Англии — это другая аудитория, чем Crystal Palace – Brentford в понедельник вечером. Не все обязаны разбираться в тактике. Другое дело, что рекламу Christian Pulisic для Wells Fargo во время пауз на гидратацию я больше видеть не хочу.

Жить с Барри вечно мы, пожалуй, не стали бы. Но, если честно, пока не могу вспомнить ни одного эпизода, когда я его раздражал. Ну, кроме пары мелочей. Я слишком громко ем яблоко. Не докручиваю крышку на бутылке Coke Zero. Даю непрошеные советы, как резать чили. Спрашиваю, нужен ли ему большой сотейник. Кладу йогурт в миску, а не ем из баночки. Слишком часто стираю. Критикую его беззастенчивую работу обоими концами пищеварительной системы. В общем, сущие пустяки. Мы держимся.

И, как ни странно, людям это интересно — в Instagram, в подкасте, на YouTube, где угодно. Иногда кажется, что здесь сейчас сезон пилотов, и мы могли бы «взять» Штаты, если захотели бы. Барри вот недавно помог звезде Selling Sunset с брелоком от машины — и нет, это не эвфемизм. Звучит как завязка нового шоу.

Что будет дальше — посмотрим. Турнир только набирает ход, города просыпаются, футбол осторожно отвоёвывает пространство у баскетбола и бейсбола. А пока — спасибо, что слушаете и смотрите. Здесь, в Лос-Анджелесе, у этого чемпионата уже своё, очень громкое сердце. И оно только разгоняется.