Héctor Bellerín и Mikel Arteta: Дружба и Футбол

За много лет до того, как Mikel Arteta поднял трофей чемпиона Англии как главный тренер, он позвонил юному защитнику академии Arsenal и пригласил его к себе домой. Не на обед, не на ужин — просто «зайди». Héctor Bellerín тогда было 18, может, 19. Он только начинал зарабатывать по‑настоящему большие деньги и тратить их так же легко.

В гостиной его ждал не только Arteta. Рядом сидел финансовый консультант. Начался допрос с цифрами: «Сколько тратишь на это? А на то?» Bellerín вспоминает, как стыдливо занижал суммы, хотя и так понимал: тратит бездумно — на одежду, машины, все то, что кажется естественным, когда ты молод и не чувствуешь границ. Вышел он оттуда с другим чувством — не унижения, а заботы.

Arteta стал первым игроком в раздевалке, который показал ему: «Ты для меня важен». Не обязательно объятиями — отношением. Bellerín поблагодарил. В ответ услышал простую фразу: «Если однажды ты сделаешь то же самое для кого‑то из партнеров, я буду счастлив». Этот маленький эпизод превратился в личное наследие, которое он теперь пытается передать дальше — чтобы молодые футболисты чувствовали себя защищенными.

Прошло больше десяти лет. Та история — лишь одна из множества, определивших и самого Bellerín. Между ним и Arteta — 13 лет разницы. Тогда они были просто партнерами по команде. Настоящими друзьями. Потом стали игроком и тренером — переход, который, как честно признает Héctor, дался не без неловкости. А в среду в Дублине они окажутся по разные стороны поля.

Это всего лишь предсезонный матч на Aviva Stadium, а не вечер под прожекторами Emirates. Но для 31‑летнего защитника Real Betis это дата с личным подтекстом. Он никогда еще не играл против Arsenal. Единственный шанс был во время аренды в Sporting — и как раз тогда он получил травму колена. Слишком уж вовремя, чтобы не задать себе вопрос: не сработала ли подсознательная блокировка?

Теперь ему предстоит выйти против клуба, который он все еще называет домом, — и против друга, приведшего этот дом к титулу чемпиона Premier League.

«У меня невероятное чувство любви к этому клубу», — говорит он, откинувшись на диване в 30 милях к западу от Дублина, все еще в тренировочной форме. Разговор с ним — это не просто футбол. Это Serge Gnabry, Santi Cazorla, Nacho Monreal. Это доброта Tomáš Rosický, который на тренировках подсказывал, как обыграть… его самого. Теперь Bellerín делает то же самое для 19‑летнего вингера José Antonio Morante, который ежедневно идет против него на тренировках.

Но это и темная сторона индустрии. Давление. Оскорбления. Футбол, который, по его словам, все чаще превращается в «максимальное выражение жадности». Мир, от которого у него «закипает кровь».

И все равно он влюблен в игру. Признается: он «зависим» от футбола. Он все еще прежде всего футболист, как бы ни развивались другие стороны его личности. Он предан профессии и уверен, что заслужил свое место на этом уровне. В этот день он говорит в основном об Arsenal — и в каждом слове слышится тепло.

«Там до сих пор есть парни, с которыми я вырос: Bukayo Saka, Ben White, тренер, часть штаба. Для меня это все еще семья. Моя благодарность и привязанность к ним огромны. Я стал футболистом именно там».

Он убежден: его взгляды, сознательность, манера мыслить — все это было в нем изначально, но им требовалось пространство, где они могли проявиться. Лондон стал таким местом. «Где‑то тебя могли бы зажать в рамки, а Лондон позволил мне расшириться, исследовать жизнь».

Все началось с дома семьи Twitching в Enfield, на Ridgeway. Ему было 16, он приехал из Барселоны. Рядом — Jon Toral, товарищ по команде с восьми лет, который в прошлом сезоне играл в Индии. Вместе они осваивали новую реальность.

«Жаркое по воскресеньям было традицией. Я не понимал, как это — один раз поесть в день, а потом доедать остатки», — улыбается он. Спустя годы он вернулся в Лондон и специально пошел в паб в Kentish Town за тем самым Sunday roast — только уже в веганской версии. «Части моей личности полностью пришли из Англии».

Первое, что им выдал тогдашний директор академии Liam Brady, — не инструкцию по тактике, а Oyster card. Jon включал Sky и мог часами смотреть футбол, потом дартс, потом снукер. Они получали по 400 евро в месяц, но чувствовали себя независимыми. Héctor спрашивал у Donna: «Куда можно поехать?» Camden, Covent Garden, Brixton — играть в бильярд. Они не были ни изнеженными, ни брошенными. На тренировки добирались двумя автобусами и метро.

За 12 лет он сменил в Лондоне множество адресов. Пандемию провел на ферме XVII века в St Albans, куда вела только песчаная дорога.

Парад чемпиона он увидел только по экрану. «Я бы с удовольствием приехал на празднование, но у нас здесь были матчи». Он был рядом в тот момент, когда начался перелом — в первый сезон Arteta у руля. Тогда Arsenal выиграл FA Cup — трофей, который Bellerín считает ключевым рубежом.

Когда клуб наконец взял чемпионство, его телефон взорвался от сообщений. Он чувствовал себя частью этого пути. «Мы все Gunners, и это было как освобождение после стольких лет».

Он до сих пор переписывается с Monreal и Cazorla. «Мы говорили: было бы здорово, если бы мы втроем приехали на матч. Мы были частью той группы вместе с Mikel. Мы знали: однажды с ним Arsenal станет чемпионом». На тренировках Arteta спрашивал: «Что вы делали в Barcelona? Я бы сделал вот так…»

Позже, уже в роли тренера, он провел с ним полтора года. «Я могу сказать, что 80% моего футбола — из головы Mikel. У него совершенно другое видение. Он видит схемы, закономерности, использует очень специфический язык. Я бы сказал, что он продлил мою карьеру на несколько лет. Я играю совсем не так, как в 19. Это, конечно, и опыт, но очень многое — то, чему я научился у Mikel: как помогать партнеру, как создавать преимущества в своей зоне. Черт возьми, я так многим ему обязан».

Переход от статуса товарища по команде к роли «игрок — тренер» дался непросто. «Это было странно. Я не уверен, что мы знали, как правильно пройти через этот переход», — признается он. Но в личном общении прошлое помогало — они могли говорить откровенно.

Решение уйти из клуба не родилось за одну встречу. Это была череда разговоров, растянувшихся почти на год. «Я чувствую к нему огромное уважение. И Betis появился ровно в тот момент, когда он мне был нужен».

Почему нужен? Он делает паузу. «Нет какой‑то одной причины. Что‑то произошло, но это не конкретный эпизод. Скорее, возникло ощущение разрыва, когда я понял: я больше не могу помочь клубу, а клуб — мне. Мы разошлись максимально по‑доброму. Возможно, мне нужно было вернуться к корням, домой. Прошло слишком много времени».

Уходить из Arsenal было страшно. «Страшно, правда. Больно, приятель. Как бы ты ни понимал, что твой момент закончился, это был твой дом. Ты провел там 10 лет, оставил друзей, жизнь… И ты не знаешь, что найдешь по другую сторону. Мне повезло».

Повезло — это Betis. Клуб, за который болели его бабушка и отец. Город, который его принял. Здесь он нашел ритм: ездит на велосипеде на тренировки, ходит на занятия по письму, занимается дизайном одежды, живет как веган, открыто говорит об экологии, токсичной маскулинности, жадности футбольной системы.

И при этом находит убежище от всего того, что его в этой системе раздражает. «Больше всего меня поразила раздевалка. Здесь очень “горизонтальные” отношения с другими сотрудниками клуба. В моих прежних командах такого не было. Это наша суть, то, что нас держит. И это совпадает с моими ценностями. В Севилье я нашел город, который меня обнял и позволил существовать вне футбола.

В среду он вернется — пусть и на нейтральное поле, пусть всего лишь на товарищеский матч. Против клуба, который сделал его футболистом, и тренера, который научил его смотреть на игру иначе. Вопрос теперь не в том, как его встретят в Лондоне.

Куда важнее другое: кем окажется Héctor Bellerín для самого себя, когда мяч снова покатится в сторону его старого дома.