Микель Артета: путь от юного таланта до тренера Arsenal

Санти Касорла до сих пор хохочет, когда вспоминает это. С его слов, смотреть футбол рядом с Микелем Артетой — худшая идея на свете. Матч превращается не в зрелище, а в бесконечный семинар.

«Когда мы были травмированы в Arsenal, собирались у кого‑то дома на игры, — рассказывает Касорла. — Он хватал пульт и ставил на паузу. Я: “Зачем ты останавливаешь?” А он: “Нет, верни назад, назад”, отматывал секунд на 30 и спрашивал: “Что ты видишь?” Я: “Вижу остановленную картинку. Ничего не вижу!”»

Тогда начинался разбор. «“Не кажется, что этот игрок неправильно стоит? Если он опустится глубже, откроется пространство… если опорный уйдёт туда, произойдёт это… эта линия должна быть ниже…” Я смотрел на него и думал: “Что с этим парнем?”» — продолжает Санти, уже едва сдерживая смех. «Он уже был тренером. Весь матч, каждый матч: пауза, перемотка. Игра закончилась, а у нас только 35‑я минута. “Видишь?” — “Да, да, ты прав, давай уже жми play”. Но я не видел. Я люблю футбол, могу смотреть весь день, но таких вещей не замечаю. Микель замечает. Думаю, это дар».

Ребёнок из Гипускоа, который видел больше остальных

Родившийся в крошечной Гипускоа — провинции, которая по количеству топ‑тренеров давно просит отдельного расследования, — Артета с детства был «не таким, как все». Об этом говорят все, кто знал его в начале пути. Не то чтобы они сразу разглядели в нём будущего тренера, который поведёт Arsenal в финал Лиги чемпионов, но понимали: перед ними что‑то особенное.

«Микель очень рано притягивал внимание, — вспоминает Йон Аьербе. — Слово, которое я бы использовал, — живой. Это было видно в глазах. Он всё схватывал мгновенно, с характером, невероятно конкурентный. Дай ему мяч — найдёт решение. И он был на год младше нас, э».

«Прежде всего, он был самым умным», — добавляет Альваро Парра. Микель Янгуас формулирует жёстче: «Смотришь на него и думаешь: “Чёрт возьми, у него есть что‑то особенное. Если кто‑то и пробьётся, то он”. У него были личность, амбиции».

Аьербе, Парра и Янгуас играли с ним в Antiguoko — юношеском клубе из Сан‑Себастьяна, который без страха выходил против академий профклубов и обыгрывал их.

Между теннисом и футболом — и гол в стиле Messi

У Артеты был и другой путь. В теннисе он был достаточно хорош, чтобы выбирать. Отец поставил вопрос жёстко: один вид спорта. Футбол победил.

Бывший тренер Antiguoko Роберто Монтьель до сих пор с удовольствием рассказывает про один гол Микеля в ворота Real Sociedad — сплошная наглость и техника, который ему напоминает Lionel Messi. Тогда Артета был крошечным, двухногим десяткой, который позже станет четвёртым номером. «Прирождённый спортсмен», — говорит Монтьель. Работящий, умный.

«Он всегда был уверен, что пробьётся, и жертвовал ради этого жизнью, — говорит Парра. — Уехал в Barcelona, оставив всё. А позже отвергал выгодные предложения — Dubai, Qatar, США — ради работы с Guardiola в Man City, потому что это был правильный шаг».

В 14 лет он уже ездил тренироваться в Athletic Club, в сотне километров по AP‑8. Там одним из его тренеров был будущий наставник Athletic, Eibar, Sevilla и Olympiakos Хосе Луис Мендилибар. Его поразил этот мальчишка, который не терял мяч и всегда играл с ясностью и смыслом. Позже Мендилибар напишет: «Можно было представить, что человек с такой интеллигентностью и пониманием игры со временем разовьёт способность объяснять её другим так, чтобы и они понимали».

Эту мысль повторяет и Луис Фернандес, тренер, который в 2001‑м подписал 18‑летнего Артету в Paris Saint‑Germain. «Когда ты говорил ему, что нужно делать, он делал это с первого раза», — говорит Фернандес.

La Masia: школа пространства и характера

К тому моменту Barcelona уже успела его сформировать. Первый серьёзный опыт вдали от дома.

«Это был 1997‑й, — вспоминает Янгуас. — Нас заметили на пасхальном турнире за сборную Гипускоа и пригласили на просмотр в Barcelona. Мы жили рядом с Pedralbes, и в конце нам троим сказали “да”: мне, Микелю и Хону Альваресу. Уехали летом, 17 августа, в день праздника Сан‑Себастьяна — я хорошо помню».

Они переехали в La Masia — старый каталонский дом у Camp Nou, духовный центр клуба и реальный дом для 32 мальчишек от 11 до 18 лет. Среди них — Andrés Iniesta, Carles Puyol, Iván de la Peña. Pepe Reina станет одним из ближайших друзей Артеты. В каждой спальне — двухъярусные кровати, иногда втиснуты ещё раскладушки. Из окна — вид на поле, где тренировалась команда Bobby Robson. Точнее, на половину поля: часть закрывал экран.

«Мы были только мы, повара, охранник и один человек, который за всем следил, — вспоминает Роберто Трашоррас, сблизившийся с Артетой. — Сейчас всё по‑другому. Тогда мы сами решали свои вопросы. Потому что были одни, мы заботились друг о друге. Мобильных не было. Помню, как в полночь стоял в очереди к таксофону, чтобы позвонить домой: передо мной Puyol и De la Peña. Мы были подростками, так что, конечно, были шутки, водяные бомбы. Микель был смешным, открытым, но чаще жертвами были мы… пока не становишься старше, и очередь доходит до тебя».

Утром автобус вёз их в школу — родители выбирали одну из трёх. Потом тренировка. Потом… «особо ничего», вспоминает Янгуас. «Мы ходили в El Corte Inglés, — говорит он. — Мы были из Сан‑Себастьяна, маленького города, у нас не было El Corte Inglés. Или в кино. Помню, как ходили на Titanic с Микелем, Victor Valdés, Fernando Macedo. На выходных приезжали родители».

Им было по 15. Сейчас Янгуас признаётся: он не был готов. Хотя их команда cadete стала чемпионом Испании, в конце года он вернулся домой. «Мне было тяжело, — говорит он. — Сейчас понимаю, что я был интровертом. Микель был другим, лучше подготовлен: более общительный, легче адаптировался, умел выстраивать отношения. Может, внутри ему тоже было тяжело, но мы видели человека, который справляется. И на поле тоже: он требовал мяч. Тогда мне казалось это естественным, но я сейчас тренирую и понимаю, что это не так. Никто не открывается, никто не просит мяч. Микель просил постоянно. Это сложно: “Дайте мне, я разберусь”. Вокруг — великие игроки, а он всё равно с уверенностью и самоуверенностью это делает».

Ответственный, смешной — и врезавшийся в стену

Жофре Матеу был на два года старше и уже успел сыграть за первую команду. Они пересеклись в Barcelona B. «Микель всегда шутил про свои волосы, — вспоминает Жофре. — Говорил, что у него “бычьи волосы”: такие жёсткие, не шевелятся. Но, честно, больше всего я помню, как однажды он взял мою машину — он учился водить или только что сдал — и врезался в стену Masia».

Жофре смеётся: «Там было три метра. Невозможно врезаться. Невозможно. А он: “Не‑не, расслабься, я‑там‑что‑то…” Кладёт руку на окно, смотрит назад, чтобы сдать, а включает первую передачу. Я ему: “Да, думаю, тебе нужны ещё уроки. Дальше ездишь на такси”. Моей машине было два месяца, VW Golf».

Вопрос напрашивается сам: ты что, сумасшедший, доверив ему ключи? «Полностью, — отвечает Жофре. — Но на самом деле это не было риском. Если что и определяло Микеля, так это его здравый смысл. Он не приехал туда дурачиться, он приехал делать всё правильно. Он был суперответственным, в нём что‑то было».

Есть и другая сцена, которая лучше объясняет Артету. «Thiago Motta был вспыльчивым, и на тренировке он в очередной раз с кем‑то подрался, — говорит Жофре. — Не помню, с кем, но не с Микелем. И тут он вмешивается: “Тьяго, чувак, вы же партнёры. Так нельзя”. Я запомнил это, потому что у Микеля тогда не было такого “веса”, чтобы так выступать. Это как если бы Marc Bernal сейчас встал против Gavi. Он сказал это не по‑плохому, но чётко, твёрдо. И мы все замолчали. Типа: “Olé tus huevos”. Это многое о нём говорит: он не был звездой, но не позволял таким вещам происходить».

Футбол как религия: третий игрок, треугольники, «мяч сам придёт»

La Masia стала для него футбольным университетом. Новым миром. «Игроки, которые туда попадают, — лучшие в своих командах, но Barcelona заставляет тебя думать о тактике и пространстве так, как это не принято, — объясняет Луис Каррион, партнёр Артеты по Barcelona B. — В Antiguoko у Микеля мяч был бы всё время. Здесь он должен был ждать, занимать правильное пространство. Стоя на месте, ты видишь решение, выход. Нам объясняли концепции — третий игрок, треугольники, финальная линия, — но это не были “уроки”. Это была бесконечная репетиция: передачи каждый день».

Трашоррас добавляет: «Микель был дриблёром, врывался в штрафную, но научился играть в одно‑два касания, не терять позицию. Меня поразило, что там говорили: “Не ищи мяч, мяч придёт к тебе”. “Да, но он же вот тут, я могу…” — “Нет‑нет. Не вторгайся в чужое пространство”. Адаптироваться тяжело, но Микель был острым. Это реально другая вещь. Это как религия. А когда уходишь оттуда, всё снова другое».

Не то чтобы догмы Barcelona были его единственной верой. Причина, по которой он не пробился в первую команду, проста. Точнее, две причины: Xavi Hernández и Iniesta. Но мир был широк. Идеи и характер Артеты закалялись в четырёх странах: Испания, Франция, Шотландия, Англия.

«Когда я стал тренером PSG, я попросил Микеля, потому что видел его в juvenil, — говорит Луис Фернандес. — Я следовал идеям Johan Cruyff, пониманию важности опорного, обожал Pep Guardiola и хотел игрока такого типа.

На поле ты видишь интеллект Микеля, его понимание игры — и, конечно, это потом проявляется, когда он становится тренером. У него был идеальный для тренера настрой: профессионализм. Ответственный, слушал, учился, ему не нужно было повторять. Он был примером для всех. Я восхищаюсь им. Я эмоциональный человек, и когда вижу его и Gabi Heinze, его близкого друга по Парижу, мне очень радостно. Если бы тогда меня спросили, станет ли он тренером, я бы ответил: “Нет”. Он не был из тех, кто всё время командует: “Сделай это, сделай то”. Думаю, он многому научился у Pep. Я как‑то приехал посмотреть его тренировку и подумал: “Чёрт побери, вот это Микель”. Но это всегда было в нём».

«С ним всегда разговор про футбол»

Оставалось только, чтобы это вырвалось наружу. «Он был ребёнком с характером: вежливый, очень профессиональный для своего возраста, — вспоминает Каррион. — Станет ли тренером? Никогда не знаешь. Но он много смотрел футбол. Недавно мы пересеклись, поговорили… и это снова был футбол. Всегда футбол».

Со временем, считает Янгуас, учишься формулировать, объяснять и анализировать те пространства, которые раньше просто чувствовал. Артета всегда их видел. Концентрация и страсть шли в комплекте.

Жофре, отвечая на прямой вопрос, видел ли он в нём будущего тренера, честен: «Ноль. Но если бы вы спросили меня про Xavi, я бы тоже сказал “ноль”. Luis Enrique — “ноль”. Guardiola… ладно, да, его было видно. Но мы были детьми, подростками в La Masia, нас больше интересовал следующий матч, какая‑то девушка или куда мы пойдём в субботу».

Трашоррас соглашается: «У Pep это читалось. У Микеля я не могу сказать, что видел это. Но спорить с тем, что он сделал, невозможно». В том числе потому, что Pep увидел это первым.

И теперь тот парень, который когда‑то врезался в стену Masia и ставил на паузу каждый матч у Касорлы, ведёт Arsenal туда, где паузы не будет — в финал турнира, где одна ошибка перечёркивает всё. Вопрос только в том, насколько далеко его дар видения пространства способен завести этот клуб.