Надежда как вид спорта: Англия и Аргентина

Надежда как вид спорта. Англия, Аргентина и те самые две минуты пятьдесят пять секунд

Книга Rebecca Solnit называется «Hope in the Dark» – надежда во тьме. Она разбирает, можно ли вообще позволить себе надежду, если честно смотреть на человеческие страдания. Там звучит фраза болгарской писательницы Maria Popova: «Критическое мышление без надежды — это цинизм, а надежда без критического мышления — наивность». Красивое, почти лабораторное определение надежды как двигателя перемен.

А потом врывается Graham Burrell после домашнего поражения Lincoln City от Wigan в 2024‑м: «Именно надежда убивает тебя. Думаю, вчера наш рывок в плей-офф окончательно умер».

От Solnit до League One — одна и та же тема: что именно делает с нами надежда. Поднимает или добивает.

Где-то между Sincil Bank и Estadio Azteca

Трудно понять, куда именно вписать тот мартовский вечер на Sincil Bank в пантеоне человеческих страданий. И так же трудно — где разместить английскую капитуляцию в концовке матча с Аргентиной в среду.

Точно так же непонятно, кто первым произнёс: «Надежда — вот что тебя убивает». Кто угодно — от William Shakespeare до Peter Ustinov. Фраза давно разошлась по миру, её дорабатывали, шлифовали, перефразировали.

Ted Lasso, например, с ней не согласен: «Я тут слышу у вас одну фразу, которая мне совсем не нравится. “Надежда убивает”. Знаете её? А я не согласен. Меня добивает как раз отсутствие надежды. Я верю в надежду. Я верю в веру».

У Jackson Lamb из «Slow Horses» — своя версия: «Убивает не надежда. Убивает понимание того, что именно надежда тебя и убивает».

Сидишь и ловишь себя на том, что в последние полчаса матча с Аргентиной в английской зоне мог бы стоять кто-то из них. Lasso или Lamb. И от этого всё выглядело бы по‑другому.

Lasso точно не выставил бы «шестёрку» в обороне. Не загнал бы команду так глубоко к своим. Lamb просто обозвал бы всех идиотами и велел играть. Обнять за плечи или дать под зад — весь спектр методов перед глазами.

Но любой болельщик Англии, любой болельщик вообще знает: надежда, в чистом виде, — самый парализующий из чувств.

Пока мяч катится к Pickford

Надежда не включается с первой секунды. В стартовые минуты её почти нет. Там царит другое. Страх.

Страх перед началом, перед абсурдным десятисекундным отсчётом, перед первым касанием, когда мяч откатывается назад к Jordan Pickford. В этот момент можно почти физически услышать, как сердце бьётся вдвое чаще обычного.

Постепенно игра вроде бы успокаивается — и ты вместе с ней. Хотя «успокаивается» — не то слово. Это базовый уровень тревоги с небольшими вспышками ярости. Giuliano Simeone носится, рубит, пинает, рычит. Где жёлтая? Может, теории заговора не так уж безумны?

Он промахивается мимо Marc Guéhi, летит головой, как акула, щёлкающая зубами в пустоте слишком далеко от воды. В этот момент даже идеально выполненные подкатами аргентинцев кажутся злом. Фолы англичан — священным правосудием. «Ещё кружку миопии, пожалуйста».

Перерыв — точка, где в зал уже начинает заходить пессимизм. Чем дольше всё это тянется, тем очевиднее: Аргентина дожмёт. Они знают, как это делается. Я бормочу бессмысленные слова вроде «мышечная память». И вполне осмысленные — «хитрые ублюдки».

Гол как вспышка кислорода

А потом — гол. Идеальная подача. Идеальное завершение.

Это не просто мяч. Это выброс радости, облегчения и внезапно — возможностей. Первая по‑настоящему осязаемая волна надежды. В комплекте с привычным английским: «Ну, по крайней мере, теперь им нужно два». Мы смотрим эту сборную слишком давно, чтобы не думать так.

Второй экстатический момент — подкат Djed Spence. Всё это время он выглядит так, словно его это почти не касается. Вышел, спокойно отыграл, потом пойдёт домой мыть посуду. Но в этот эпизод он влетает в подкат, как Giorgio Chiellini и Leonardo Bonucci одновременно.

«Да, Djed!» — кричу я. Лучшая английская оборонительная акция со времён подката Eric Dier против Sergio Ramos — и куда более значимая. Если бы всё сложилось иначе, именно этот момент открывал бы все нарезки. Под него ставили бы статуи.

Глубина как диагноз

Кто-то в этот момент уже наверняка успел сказать: Англия садится слишком низко. Thomas Tuchel? Кто-то из игроков? Это просто английский паралич?

Разбирать это по схемам и стрелочкам, честно говоря, сил уже нет. И не нужно.

Речь о тех нескольких минутах, когда надежда была настоящей. Когда в голове впервые чётко всплыло: «А ведь это может быть финал чемпионата мира». Самое приятное в турнире — не сами матчи. А тот факт, что ты ещё в нём. Что можешь включить любой другой поединок и знать: твоя команда всё ещё «в деле».

Сама игра — это испытание, которое приходится терпеть ради этого ощущения.

Отступление началось ещё до паузы на гидратацию. Но кто из нас не сказал вслух: «Слишком рано садиться в оборону». С десятью игроками на Azteca это ещё можно было объяснить. Но даже если Англия всё это выдержит — выдержу ли я?

Время всё равно идёт. С каждым нереализованным шансом, с каждым сейвом надежда не умирает. Она подкрадывается.

Две минуты пятьдесят пять секунд

82‑я минута. Nico O’Reilly блокирует передачу, бросается за мячом и блокирует ещё раз. Англия — на чужой половине. Чужая территория, почти другая планета. Я кричу коллеге по Football Weekly John Brewin: «Сэкономил нам секунд восемь».

Через минуту Lionel Messi поднимает мяч и отправляет навес безадресно, за лицевую, на удар от ворот. Вот он, момент. Точка, где в голове впервые прозвучало: «Может быть. Просто может быть».

Я начинаю представлять Англию в финале чемпионата мира. Эгоистично — но честно. Пару сказочных дней в Нью-Йорке, превью, подкасты, эфиры на TalkSport, которые пишутся сами. Колонка о надежде — но о другой надежде. О той, которая сбывается. Какая роскошь.

Удар от ворот. Англия выбивает. Забить гол сложно, даже если у тебя есть Messi. John Stones жонглирует мячом. Pickford запускает его вперёд, O’Reilly цепляется за него. Аут для Аргентины глубоко на их половине.

«84‑я минута на табло», — говорит Guy Mowbray.

«Я всё смотрю на часы и думаю, что они движутся ужасно медленно», — отвечает Alan Shearer.

84:24. Enzo Fernández бьёт издали. Pickford кончиками пальцев переводит мяч на угловой. Тот и так летел выше ворот. Но ничего страшного. Просто держать линию.

84:55. Enzo снова получает слишком много пространства на краю штрафной. Удар. Гол. И все понимают: всё.

Две минуты и пятьдесят пять секунд. Столько длилась настоящая, неразбавленная, тотальная надежда.

И она не убила. Она обожгла. Напугала. Оставила ощущение, что ты жив.

Жить на крошках

Я уже говорил раньше: не уверен, что когда-нибудь буду психологически готов увидеть, как мужская сборная Англии выигрывает хоть что-то. Может, и не придётся проверять.

Пока что мне достаточно самой надежды. Крошки. Микродозы.

Если верить Solnit и Popova, надежда может быть катализатором социальных перемен, способна помогать людям менять мир. Если она способна на такое, то уж точно может помочь нам на секунду представить Adam Wharton, поднимающего кубок чемпионата Европы в 2028‑м.

Пусть даже всего на одно-единственное, хрупкое, предательское «может быть».