
Споры вокруг sandpapergate: взгляд Грега Чэпелла
Практика, которой столько же лет, сколько самому крикету. А законы до сих пор не могут внятно объяснить, что разрешено, а что нет.
За последние две недели Грегу Чэпеллу один и тот же вопрос задавали так часто, что он уже перестал считать. На чьей он стороне в новой вспышке споров вокруг «sandpapergate» и слов Usman Khawaja? Он уже сказал: уважает смелость Khawaja. Но от роли арбитра отказывается принципиально. Потому что, по его мнению, спорят не о том.
Его тревога в другом: эта история рвёт на части людей, которые любят одну и ту же игру. И грозит расколоть раздевалку команды, которой завтра выходить на поле плечом к плечу. Перебранка должна закончиться.
Лагерь против лагеря
Пресс-конференция Pat Cummins в Сиднее стала новым витком. Капитан сборной Австралии вышел один, без заранее подготовленного заявления, и больше часа отвечал на вопросы. В открытую. Он заявил, что не знал о том, что на поле вынесли наждачную бумагу, и что Khawaja неправ, утверждая обратное.
Но и Khawaja заслуживает, чтобы его выслушали. По его словам, после теста в Кейптауне в 2018-м он призывал команду взять на себя коллективную ответственность, а не оставлять всю вину на Steve Smith, David Warner и Cameron Bancroft. Cummins говорит, что не помнит такого разговора.
Mitchell Starc по‑прежнему опирается на совместное заявление четырёх боулеров, сделанное в 2021 году. Warner поддерживает версию Khawaja. И никто за пределами той раздевалки не в состоянии установить, кто прав. Чэпелл и не пытается: подбрасывать дров в этот костёр он не собирается.
Его интересует корень проблемы. А он уходит гораздо глубже, чем один злополучный день в Newlands.
Полвека спорят об одном и том же
Первая громкая история о состоянии мяча прогремела ещё в январе 1977 года. Тогда England обвиняли в том, что John Lever натирал мяч вазелином во время теста в Мадрасе. Обвинения звучали жёстко. Официальных санкций не последовало.
С тех пор крикет живёт в постоянном споре о границах дозволенного с мячом — и так и не пришёл к чёткому ответу.
До 2000 года за вмешательство в состояние мяча не был дисквалифицирован ни один игрок. До марта 2018-го скандалов хватало, но до серьёзных последствий доходило редко. Тамперинг относился ко второму уровню нарушений — где‑то рядом с затягиванием времени. Максимумом наказания был пропуск одного теста или двух ODI.
Faf du Plessis в 2013 году отделался штрафом в половину матчевого гонорара, в Хобарте в 2016-м — уже всей суммой. И потратил немало сил, добиваясь от ICC чёткого перечня того, что именно разрешено при «управлении» мячом. Это не упрёк в его адрес. Его случаи лишь подчеркивали, насколько размыты и мягки были правила.
Тем временем «уход за мячом» практиковался повсюду и считался чем‑то само собой разумеющимся. Каждая полевая команда «присматривала» за мячом — с понятным подмигиванием. Все знали, что одни заходят дальше других. Существовал негласный кодекс: соперника не закладывают. И никто не закладывал. Лишь спустя годы игроки в мемуарах и интервью признавались, что делали их команды. Никто из них наказан так и не был.
Ответственность не только на игроках
Чэпелл убеждён: игроки и тренеры не должны нести этот груз в одиночку. Значительная доля вины лежит на ICC и национальных администраторах. Относясь к ранним эпизодам снисходительно, они сами приблизили день, когда случится Кейптаун.
У них было почти полвека, чтобы чётко определить, что разрешено, а что нет, и какие санкции последуют за нарушением. Большую часть этого времени они не сделали почти ничего.
Это, по словам Чэпелла, никоим образом не оправдывает то, что произошло в Кейптауне. Там был заранее продуманный план, использование абразивного предмета, попытка скрыть его и объяснение, которое не выдержало проверки. Это совсем другой уровень, чем леденец во рту. И трое вовлечённых игроков никогда не делали вид, что всё было иначе.
Санкция ICC тогда ограничилась штрафами для всех троих и одним пропущенным тестом для Smith. Для Warner — ничего. Зато Cricket Australia наложила свои, куда более жёсткие, наказания: год дисквалификации для Smith и Warner.
Чэпелл, сам навсегда связанный в памяти болельщиков с одним конкретным днём, прекрасно понимает тяжесть такого клейма. Игроки нарушили правила и признали это. Кто ещё знал — отдельный вопрос, на который он не отвечает. Его интересует другое: контекст всей игры. Десятилетия мягких наказаний и туманных норм сделали подобный взрыв практически неизбежным. А расплачиваться пришлось троим.
Что делать сейчас
Чэпелл предлагает конкретный путь.
Во‑первых, ключевые фигуры конфликта должны сесть за стол переговоров. Без камер. С посредником, которому доверяют обе стороны. Им не обязательно сойтись в каждой детали. Но они обязаны услышать друг друга. Через микрофоны и заголовки это невозможно.
Бывшие игроки и комментаторы, включая самого Чэпелла, должны перестать вставать в строй за «своих» — бывших партнёров по команде — против нынешних игроков. Каждый такой жест только расширяет трещину. Остальные участники той истории в основном молчат, и он надеется, что им дадут высказаться тогда, когда они сами будут к этому готовы.
Во‑вторых, ICC должен наконец дать игрокам чёткие инструкции: что именно можно делать с мячом, а что нет. Чтобы «управление мячом» перестало зависеть от того, кто и как трактует правила сегодня.
Нужна и прозрачная шкала наказаний, обязательная для всех национальных советов. Чтобы санкция не зависела от того, какой борт оказался под прожекторами. Cricket Australia и ICC, по мнению Чэпелла, обязаны открыто рассказать, чему они научились после 2018 года и что изменили. А в каждой команде должен появиться механизм, который позволит молодому, неуверенному в своём статусе игроку поднять тревогу, не рискуя местом в составе.
Что уже изменилось
Часть этого пути крикет уже прошёл. Тамперинг теперь относится к третьему уровню нарушений, а это — до шести тестов или двенадцати ODI дисквалификации. Арбитры внимательнее следят за мячом. Капитаны знают: поблажек не будет.
Чэпелл видит: искусственных вмешательств в состояние мяча стало заметно меньше. Значит, что‑то всё‑таки сдвинулось. Это только начало, но направление верное.
Остаётся главный вопрос. Сумеет ли игра довести начатое до конца — или через несколько лет мы снова увидим молодых игроков, которые в одиночку несут на себе последствия чужой нерешительности?
