Уход Кертиса Джонса и потеря скаузеров в Liverpool

Когда Кертис Джонс 21 августа все‑таки ушёл в Inter, реакция была почти единодушной: у Liverpool просто не осталось манёвра. Англичанин входил в последний год контракта, продлевать его не собирался и, что самое болезненное, больше не был счастлив на Anfield — несмотря на то, что вырос болельщиком этого клуба.

Арне Слот к тому моменту уже лишился работы. Завершил сезон с Джонсом в роли вынужденного правого защитника, а не полузащитника. Но и приход Андони Ираолы мало что менял для самого игрока: гарантии минут в центре поля не было, а в 25 лет сидеть в тени он больше не хотел. Переезд за границу стал не вопросом «если», а вопросом «когда».

Сумма только добавила горечи. Джонс обошёлся Inter всего в 25 миллионов фунтов — в то же лето, когда вылетевший из лиги West Ham умудрился продать Mateus Fernandes в Spurs более чем втрое дороже. Болельщики смотрели на цифры и задавались одним и тем же вопросом: где логика, и кто придёт на смену? Тревога была оправданной. С первых дней в клубе Ираола открытым текстом просил усилить середину поля, а не ослаблять её.

При этом сам испанец не скрывал: Джонса он хотел оставить. И дело было не только в футбольных качествах. «Очень важно, что он скаузер, что он отсюда», — говорил тренер Liverpool в июле, когда его спрашивали о будущем полузащитника. Оценка была предсказуемой. Ираола — гордый баск, большую часть карьеры проведший в Athletic Club. Он, как мало кто, понимает, насколько важна связь игрока с клубом и городом, который он представляет.

Летом, на предсезонном турне по США, он провёл прямую параллель: «Я вижу много общего между Liverpool и Bilbao. Это чувство принадлежности, ощущение, что ты немного другой, и эта связь с выпускниками академии».

И вот теперь — факт, от которого у многих в городе сводит скулы: уход Джонса оставил Liverpool без единого скаузера в основной команде. Впервые в современной истории. Разговоры о том, что клуб теряет свою идентичность, шли и раньше, но теперь они звучат громче.

Fenway Sports Group за последние 14 лет действительно вытащила клуб с края финансовой пропасти и превратила его в одну из самых прибыльных машин в мировом футболе. Но часть болельщиков давно чувствует себя лишней. Движение Spirit of Shankly в открытом письме упрекнуло владельцев в том, что рост цен на билеты бьёт именно по местным. «Доход в день матча — лишь небольшая часть общей выручки, но он достигается ценой доступности, верности и доверия», — напомнили активисты FSG.

На этом фоне июльская новость ударила особенно сильно: 1892 Holdings, консорциум при участии основателя Amazon Джеффа Безоса, выкупил 38 процентов акций и в течение ближайшего года может довести сделку до полного поглощения. Для многих в городе это прозвучало как сигнал: Liverpool уходит ещё дальше от своих корней.

Эксперт по финансовой стороне футбола Киран Магуайр в разговоре с GOAL сформулировал страхи просто: город гордится своим рабочим прошлым, и любая попытка отодвинуть традиционный фанатский костяк только усиливает напряжение. Всё больше людей уверены, что билеты будут уходить всё более состоятельной публике за заоблачные деньги, а атмосфера Anfield растворится в туристическом шуме. Для жителей города это не аттракцион и не парк развлечений. Это часть истории, наследия и идентичности.

Именно поэтому отсутствие своих парней на поле воспринимается не как частность, а как симптом. Легенда клуба Стивен Джеррард этим летом честно признался: он был против продажи Джонса по одной простой причине — тот родился и вырос в Ливерпуле. «Мы, выросшие здесь, понимаем требования клуба, стиль, то, чего хотят болельщики. Это в нас заложено, потому что мы знаем город изнутри», — объяснял бывший капитан и тренер молодёжки в эфире BFM Radio. Для него академия — не просто цех по производству игроков, а источник ДНК команды.

Он напомнил, как много Liverpool получил от своих воспитанников. Michael Owen, Jamie Carragher, Robbie Fowler, Steve McManaman, Trent Alexander-Arnold, он сам. Даже те, кто не стал звёздами — вроде Jay Spearing или Stephen Warnock, — выходили на поле с пониманием ценностей и принципов клуба.

Но тот же Carragher сегодня всё меньше узнаёт свой Liverpool в трансферной политике. В интервью Football Ramble он не скрывал раздражения: прошлое лето напомнило ему Real Madrid — громкие имена, огромные суммы. Florian Wirtz, Alexander Isak, разговоры о Hugo Ekitike за 80 миллионов при уже купленном форварде за 125. Этим летом главным объектом охоты стал Bradley Barcola. Каррагер ностальгирует по временам, когда под Юргеном Клоппом клуб собирал команду из игроков, в которых ещё сомневались, но находил в них скрытую ценность. Он не одинок. Но реальность идёт в другую сторону.

Формально академия в составе всё ещё представлена. Rio Ngumoha, хоть и пришёл из Chelsea, числится как бывший юниор Liverpool. Trey Nyoni уже попадал в заявку на победный финал Carabao Cup против Chelsea, которым Клопп так гордился, и теперь должен чаще появляться на поле. Вскоре вернётся после травмы Danns — он тоже может получить шанс, учитывая, что Isak остаётся единственным чистым «девятым номером», а Ekitike выбыл до 2027 года.

Но, как отметил тот же Carragher, курс на рынок больших денег резко сузил окно возможностей для своих. Четыре самых дорогих трансфера в истории клуба произошли за последние два лета. Для молодых это бетонная стена.

Последний штрих — сделка по Barcola с Paris Saint-Germain в последние дни трансферного окна. Теперь Liverpool способен выпустить на матч с Ipswich Town на Portman Road сразу трёх игроков стоимостью свыше 100 миллионов фунтов. И при этом Ираола не найдёт в заявке ни одного скаузера.

Юрген Клопп, провожая тот самый триумф в Carabao Cup, говорил, что этот трофей уникален. Так и вышло. Не только потому, что невероятно сложно выигрывать кубки с детьми. А потому, что в клубе всё меньше людей, для которых «скаузская душа» — это не маркетинговый слоган, а главное условие существования Liverpool.

Вопрос только в одном: сколько ещё таких душ клуб готов обменять на очередной многомиллионный трансфер?