Футбол Пресса

Джош Хейзелвуд поддерживает капитана Pat Cummins

Джош Хейзелвуд пошёл ва-банк. Быстрый боулер не просто поддержал капитана сборной Австралии Pat Cummins — он фактически поставил на кон собственное место в команде, дав понять: если капитана снимут из‑за нового витка «sandpapergate», его самого в составе можно не ждать.

Интервью с News Corp стало для Хейзелвуда первой публичной реакцией на бурю, которая накрыла австралийский крикет после выхода книги Усмана Хавиджи Sabr и последовавших за ней откровений Cameron Bancroft. За две недели австралийская команда снова оказалась в эпицентре старого скандала: 68‑минутная пресс-конференция Cummins, решение Cricket Australia создать независимый форум для участников тура-2018 в Южную Африку, затем — 4000‑словный текст Bancroft с его версией событий.

И вот теперь — ответ одного из лидеров боулинга.

«Если он не капитан — я не знаю, как это вообще будет»

Хейзелвуд тренируется с Cummins в Сиднее, готовясь к первому тесту против Новой Зеландии в Пертe. На фоне разговоров о будущем капитана он говорит жёстко и без обиняков.

«Кажется, в последние дни на него просто навалились со всех сторон, — говорит Хейзелвуд. — Я хочу поддержать Pat и всё, что он сказал на своей пресс-конференции, всё, что он делал последние пять-шесть лет как капитан».

Он подчёркивает: именно Cummins, по его мнению, вывел команду в состояние, когда повторение истории с наждачкой исключено.

«Он отличный лидер. Если вы пройдётесь по команде и спросите каждого, услышите одно и то же. Думаю, если мы придём на первый тест, а он не капитан, а кто-то другой — честно, я не знаю, как это вообще пойдёт».

Дальше — ещё сильнее. Хейзелвуд признаётся, что в таком случае вынужден будет задуматься о собственном будущем в сборной.

«Нужно оказаться в этой ситуации, чтобы принять решение, но да, об этом пришлось бы серьёзно подумать», — говорит он.

Пока подобный сценарий выглядит маловероятным: Cricket Australia, по информации, готовится в субботу выступить с заявлением в поддержку Cummins и подтвердить его статус капитана в тестах и ODI. Но сам факт, что один из старших игроков открыто привязывает своё место к фигуре капитана, показывает глубину раскола вокруг пересмотра событий 2018 года.

«Два вопроса. Оба — “нет”»

Главная линия защиты Хейзелвуда — его уверенность в собственных показаниях, данных сразу после теста в Кейптауне.

«Нас допрашивали сразу после Кейптауна, — вспоминает он. — Я доверяю тому, что сказал в той двух-трёхчасовой беседе, больше всего. Это были день-два после событий, всё было свежо в памяти».

Он сводит всё к двум ключевым пунктам.

«Выделяются две вещи. Был ли я архитектором плана по порче мяча наждачкой? И знал ли я о том, что на поле используется наждачка или другие посторонние вещества? Ответ — нет. Когда всё сводится к этим двум вопросам, именно они — решающие».

Хейзелвуд подчёркивает разрыв между догадками и реальным знанием.

«Предполагать, что все знают, и на самом деле знать, что все знают, — это огромная разница. Огромная пропасть».

Длинная раздевалка, короткий перерыв

И Хавиджа, и Bancroft в своих версиях подробно описывали разговор в перерыве на чай во второй день теста в Порт-Элизабет. По их словам, именно тогда впервые открыто обсудили план использовать наждачную бумагу. Chadd Sayers, не входивший в тот матч в стартовый состав, утверждает, что знал о схеме и должен был получить наждачку от Bancroft, когда выйдет на поле. David Warner поддержал версию Хавиджи, хотя деталей не привёл. Все четверо уверены: команда знала. Но прямых доказательств того, что каждый игрок участвовал в разговоре, они не предъявили.

Хейзелвуд с этим не согласен и уходит в детали быта.

Он говорит о расколе в раздевалке между группами батсменов и боулеров и вспоминает саму географию помещения в Порт-Элизабет: длинная, узкая комната, в которой, по его словам, вполне могло сложиться так, что боулеры сидели на одном конце, а батсмены — на другом. Плюс — короткий, 20‑минутный перерыв, во время которого подающие в основном готовятся к выходу на поле.

По его логике, из этого легко рождается «разумное предположение», что одни что-то обсуждали, а другие просто этого не слышали.

Как и Cummins, Хейзелвуд говорит, что не помнит эпизода, о котором рассказывали Хавиджа и Bancroft: якобы после перерыва судьи намеренно бросили мяч возле каната, а камеры в этот момент не снимали игроков, и именно тогда Bancroft должен был начать использовать наждачку. Для Хейзелвуда это «новость».

Bancroft в своей статье утверждал, что пользовался наждачкой буквально каждый овер и регулярно спрашивал боулеров, идёт ли реверс. Хейзелвуд на это отвечает: такие вопросы — обычная часть игры.

«Это абсолютно нормальное общение, и я читал этот фрагмент в его тексте. Не сомневаюсь, что он спрашивал нас о том, идёт ли реверс. Но ни в одном месте он не говорит: “Я делаю вот это с наждачкой”».

Реверс, который всё перевернул

Сразу после перерыва на чай в Порт-Элизабет мяч действительно начал вести себя так, как мечтает любой быстрый боулер. Сначала Mitchell Starc снес Hashim Amla йоркером с реверсом, залетевшим в офф-стамп. Четыре мяча — и один из лучших батсменов мира идёт в раздевалку.

Через два овера Хейзелвуд сам вонзился в матч: шестой мяч после перерыва, подача с обхода, траектория внутрь, затем резкий реверс наружу — и Dean Elgar срезает мяч в коридор. Позже Mitchell Marsh добавил ещё два викета на реверсе, и Южная Африка посыпалась: 4 за 28.

Именно к этим эпизодам Bancroft привязывает эффективность своего «ухода за мячом». Хейзелвуд же настаивает: да, в тест-крикете забота о мяче — ключевой элемент, особенно в таких условиях, но это ещё не значит, что все вокруг знали о наждачке.

Он вспоминает утреннее командное собрание в третий день Порт-Элизабет, о котором писал Bancroft. Там, по словам последнего, его поздравили за работу с мячом.

«Следить за мячом — критически важно в тест-крикете, особенно в таких условиях, — говорит Хейзелвуд. — Но он не упоминает наждачку, не говорит, что брал что-то на поле. Речь просто о том, что он хорошо заботился о мяче».

Вопрос, который остаётся без ответа: почему именно Bancroft стал «менеджером мяча» после того, как эту роль в Дурбане и в предыдущей серии Ashes выполнял Warner? Ни Cummins, ни Хейзелвуд пока не получали прямого вопроса на эту тему — и, соответственно, не отвечали.

Кейптаун: стена в раздевалке и провалы в памяти

Версии Bancroft и Хавиджи о Кейптауне включают ещё два эпизода — разговоры в раздевалке и командное собрание о коллективной ответственности после разоблачения. Хейзелвуд эти детали отрицает или, точнее, говорит, что не помнит.

Он подтверждает лишь планировку раздевалки: по его словам, она была разделена необычной стеной «70 на 30», и он сидел не на той стороне, где, по утверждениям Bancroft и Хавиджи, шли ключевые обсуждения.

Bancroft также утверждает, что тренер боулеров David Saker в Кейптауне поощрял его продолжать «работу с мячом». Хейзелвуд дистанцируется:

«Честно, не могу сказать, был ли такой разговор. Я о нём не знал».

О послематчевом собрании в Кейптауне, где якобы обсуждали коллективную ответственность, он тоже говорит, что не помнит, хотя и Bancroft, и Хавиджа, и Sayers утверждают, что оно было.

«Наказания были нелепыми»

На одном пункте Хейзелвуд полностью солидарен с Bancroft. Речь о санкциях, которые Cricket Australia наложила на самого Bancroft, а также на Warner и Steve Smith.

Он называет эти наказания «нелепыми» и признаётся, что испытывает к Bancroft сочувствие за всё, через что тому пришлось пройти.

В этом — ещё один штрих к нынешней картине. Игрок, который яростно защищает Cummins и отрицает собственное участие в заговоре, одновременно поддерживает того, кто сегодня самым громким голосом напоминает миру о старом грехе команды.

Австралийский крикет снова живёт в тени наждачки. Только теперь на кону не один мяч и не один тест, а доверие внутри раздевалки и фигура капитана, вокруг которого выстроена вся команда.

Pinco Авто Омад — включись в розыгрыш 12 авто